​З чого почати пошук роботи

Все залежить від того, скільки часу ви готові витрачати на додаткову роботу. Тому для початку розпишіть тиждень по годинах і, так - не забудьте про сон. Після того як розберетеся з часом, подумайте про те - яка работа сюди впишеться і чим хотілося б зайнятися.

Наприклад, кожен день вільні 3-4 години плюс два вихідних. В цьому випадку можна влаштуватися офіціантом, вечірнім адміністратором, догсіттером або водієм таксі.

-------------

Для Александра Книги нынешний год — минимум дважды юбилейный. Если разделить его жизнь пополам, то вторую половину он бессменно, а главное эффективно управляет Херсонским драмтеатром имени Николая Кулиша, сочетая стремление дотягивать зрителя до высшего уровня и быть коммерчески успешным. Сколы на директорской должности — 17-й« губернатор» уже возглавляет область.

«Мы — фабрика, которая выпускает специфическую продукцию. Мы очень зависим от графика: продаже, прокату, выпуску», — говорит Александр Книга. Перед тем с восторгом рассказывая, как магически-мистически вписывался полный месяц в постановку под открытым небом.

Заслуженно заслуженный деятель искусств и народный артист Украины, почетный гражданин Херсона. В частности и потому, что Театр имени Кулиша провел уже ХХІ фестиваль «Мельпомена Таврии», который для многих — и горожан, и многочисленных зарубежных театральных участников — стал визитной карточкой украинского южного города на Днепре и всей нашей страны.

Театр в лесу и Днепр в роли Дуная

— Александр, не напрягает перспектива ненайоптимістичніших изменений в деятельности театров в Украине, о которых начали говорить с приходом новой команды переформатирующегося теперь уже Министерства культуры, молодежи и спорта?

— Я уже 30 лет работаю и почти с каждой сменой власти — нас закрывают или дискутируют на тему: нужен театр или нет. И как видите, до сих пор театр является.

Мы первые, еще лет 15 назад, на «Мельпомені Таврии» посадили за один стол режиссеров и современных драматургов. И тогда, помню, вышел скандал. Режиссеры сказали: «Вы плохие пьесы пишете», — а драматурги: «Вы не умеете ставить». Серьезно они так поскандалили. Не получилось контакта. На второй год продолжили общение, а уже потом родились и «Драма.иа», и другие драматургические свежие течения... Мы здесь, в Херсоне, начинали, и я понял, что такие идеи должны быть постоянно. Поэтому сегодня в нашем театре — четыре сцены и сцена на пленере.

Мы достаточно давно начали искать какие-то необычные темы, придумывать оригинальные ходы. Сейчас молодежь говорит как о первооткрывательства о постановки на заброшенном заводе, скажем. А мы начали играть в нетрадиционных локациях где-то два десятка лет назад.

Как-то на «Мельпомену...» я привез «Задунаец за порогом» — Богдана Бенюка и Анатолия Хостикоева и сказал им: «Будем играть на Днепре, и Днепр будет играть роль Дуная». Тогда поставили сцену на воде, поставили партер и продали тысячу билетов. И в финале под песню Запорожца весь партер встал. Мне Богдан спустя говорил: «Мы объездили всю Украину — нигде не вставали, а в Херсоне встали». Когда звучала патриотическая казацкая песня. Итак, дух Сечи здесь есть.

— Несколько последних лет вы показываете спектакли на сцене... в Алешках, которую называете «Лесной театр». Расскажите о ней.

— Эта площадка уже работает как репертуарная сцена. Сначала мы ее делали как чисто фестивальный проект. Родилась она так. Я в Белоруси увидел, как худрук театра у себя на даче поставил Чеховскую «Чайку», вырыл озерцо маленькое, построил сцену и это представление производило невероятное впечатление. Потому что вечером, ночью там и атмосфера леса играла.

Богдан Ступка, Александр Книга и Михаил Захаревич, начало 2010-х.

Белорусский коллектив в 2011-м стал первым, кто на мое приглашение в рамках «Мельпомены Таврии» показал спектакль в Алешках, где мы построили сцену и сделали зрительный зал. Эффект превзошел ожидания: когда природа играет, творческими людьми это воспринимается по-особому. Обычно, в мае ветры там дуют. Когда героиня начала говорить свой монолог «Рыбы, птицы, звери...» — ветер внезапно утих и все смолкло. Зрителей это шокировало, они сразу не поняли, что происходит.

Затем белорусы так загорелись, что пообещали привезти на следующий год «Макбет». Репетиции были днем, а спектакль показывали ночью. И вот кульминация спектакля: Макбет убивает жену — а в эпицентре сцены всходит огромная луна. Это было просто невероятно мистически!

— Лесная сцена — это ее обустройство, а также вопрос доезда к ней зрителей. Как с этим справляетесь?

— Когда мы поняли, что зеленая сцена интересна зрителю — на фестивальные показы не все смогли попасть — мы решили открыть летний театральный сезон в Алешках. Театр в лесу — это фишка нашего Херсонского областного академического музыкально-драматического театра имени Николая Кулиша. На самом деле это не требует много денег, просто нужно иметь какую-то рациональную идею. И со специально организованным нами трансфером очень просто все решается: если нет собственного транспорта, то зрители покупают еще дополнительный проездной билет.

В прошлом году «Лесную песню» там сделали, сыграли ее 12 раз — всегда аншлаги. Нынешнего премьерой на «Мельпомені...» стал спектакль «Майская ночь» Гоголя. То есть у нас там в репертуаре уже два спектакля идет. Сейчас уже Сергей Павлюк подал заявку на «Конотопскую ведьму». Это тоже некая фантасмагория, которая очень эффектно будет выглядеть в лесу.

Когда румынский режиссер Раду Гілаш увидел нашу сцену там, то загорелся и хочет поставить «Сон в летнюю ночь» Шекспира. Но это требует очень больших средств, сейчас мы ищем деньги.

Чтобы Херсон стал украиноязычным — надо выполнять закон

— Вам сейчас хватает источников финансирования, институтов, которые могут в театр вкладывать деньги?

— Появился Украинский культурный фонд — это уже мощно. Реально не было такого раньше. Я на «Мельпомену Таврии» больше 50 тысяч грн никогда не получал; в целом за все годы из государственного бюджета финансирование было два или три раза. В этом году фестивальный центр от УКФ получил 500 или 600 тыс. грн. Это для мощного театрального феста небольшие средства. Однако теперь есть возможность подать заявку на грант для постановок спектаклей и выиграть средства. Правда, не хватает человека, которая бы занималась написанием грантов. Найти такую сложно, поэтому учимся сами.

Кроме УКФ есть еще институты, которые финансируют театральные проекты, в частности, Украинский институт при Министерстве иностранных дел. Мне хочется, чтобы такие институты продолжали действовать, ведь уже есть результат. Например, программа «Креативная Европа», которая тоже поощряет появление новых идей. Если мы хотим, чтобы было кино, то ему надо дать возможность, если мы хотим, чтобы был театр, то ему так же надо дать возможность.

Я только что приехал из Стамбула, был председателем жюри театрального фестиваля. Они на Украину смотрят как на страну с серьезным культурным потенциалом, у которой есть чему поучиться. Мы приезжаем к ним и удивляемся их дорогам, а они на нас смотрят, как на высококультурное страну! (Хотя нормальные дороги нам бы тоже не помешали).

Александр Книга вместе с коллегами на театральном фестивале в Грузии, сентябрь 2019 г.

Фото из собственного архива.

Драматург Тунджер Джюджиноглу (это их турецкий Чехов) говорил, что мы, украинцы, — нация с таким огромным культурным потенциалом, что будет лучшей страной Европы. Это так и есть, главное — убрать так называемую неполноценность.

— Херсон остается преимущественно русскоязычным городом, хотя не чувствуется враждебного отношения к украинской. Разумеется, есть больший запрос на массовую культуру негосударственном языке. Как это изменить?

— Появился закон о языке — просто надо его выполнять. Афиша должна быть на украинском языке — должна и точка. Вопросов нет, у нас живет много национальностей в Херсоне: есть болгары, поляки, другие. Впрочем, давайте, прежде всего, защищать свой украинский мир.

Если бы кому не хотелось, но международный язык — английский. Вот недавно я приехал из Грузии — на улицах вывески на грузинском и английском, ни одного русского слова нет. В Украине сегодня депутаты «спорят» о том, на каком языке говорить. Но есть же закон! Ты представитель власти — выполняй закон! Когда это заработает, остальные люди очень быстро привыкнут. Дети — им же идеологически не промывали мозг — даже когда постоянно не говорят на украинском, папу и маму уже сейчас могут исправлять.

— Вы, как практик, как оцениваете перспективу того, что закон будут выполнять, в частности в Херсоне? Последние пять лет общество двигалось заметно проукраинскими рейкамии.

— Думаю, люди уже не смогут вернуться в другую сторону. Я предлагал в театре общаться на украинском языке, но должен пройти определенный период. Лично, разговаривая много лет на украинском, периодически не могу найти слово; а на русском, бывает, уже сложно написать — и это является добрым знаком.

О четыре сцены и миллионы

— Чем порадует зрителей новый сезон Херсонского театра имени Николая Кулиша?

— Планируем в следующем сезоне поставить украинскую классику: «Крашенного лиса» Ивана Франко, восстановить такие спектакли, как «Ромео и Джульетта», «Продавец дождя». Работаем над новой пьесой Андрея Курейчика «Обиженные. Украина». Ну и, конечно, традиционный для нашего театра новогодний проект, который мы ежегодно готовим, отдельно для взрослых, отдельно для детей. Этого месяца в театре-кафе состоится премьера спектакля «Осенний рок-н-ролл» по пьесе Михаила Хейфеца.С братьями Капрановыми возникла интересная идея на «Мельпомені...», над которой уже работает наш главный режиссер театра Сергей Павлюк — это «Ночь эротической поэзии». Ну и еще множество проектов, относительно которых ведем переговоры с режиссерами — как зарубежными, так и украинскими.

— Сложно заполнять зрителями зала перед аж четырьмя сценами одного театра? Вы «выращиваете» зрителей?

— Я пришел работать в театр, в который ходили дети. Я был молодым, до того был директором Виноградовского дома культуры и не знал, что делать и как затащить в театр юных зрителей. Но однажды я услышал, что в городе 65 школ, ввел в штат театра заместителя коммерческого директора по работе с детьми — и мы начали проводить театральные дни и уроки.

Первый год, а может два, у меня совещания начинались с сетований вроде «как шумят эти дети», и информации о том, кто и чем стрелял в дирижера, который останавливал спектакль и читал мораль шалунам. Мы постепенно находили самую эффективную модель коммуникации. Придумали театральную азбуку для школьников, играли с ними в театр. Если ребенок пришел в театр и ей понравилось, то она потом обязательно вернется.

Я когда-то прочитал книгу Зиновия Карагодського «Играй, театре», и там описывается сфера игры. (Вам скажу, что я сегодня играю с мэром города, с «губернатором». За моего директорства уже 17-й «губернатор», но всегда приходится рассказывать, что такое театр, для чего он существует). Это определенный процесс. Когда мы его запустили, то через несколько лет увидели полные вечерние залы, потому что дети растут очень быстро. Прошло несколько лет, и они стали родителями и привели своих детей в театр. Поэтому эта система работает.

Сейчас, когда уже есть четыре сцены, мне не очень выгодный детский сегмент, потому что мне вечерняя спектакль приносит 100 тысяч гривен, а дневная — 20 тыс. А свет горит, грим стирается, колготки рвутся, и меня заставляют быть рентабельным. Но, конечно, мы стараемся охватить и ученическую аудиторию. Поэтому сейчас продолжается работа по подбору репертуара из школьной программы.

— Насколько сложно выбрать пьесы, которые бы удовлетворили коммерчески выгодную аудиторию театра?

— Помогает многолетний опыт менеджера. Почему у нас много сцен? Большая сцена приносит основные деньги, поэтому там комедия, мюзикл, но там есть также очень много серьезных спектаклей, которые загружаются на 50% максимум. Например, там идет «Калека с острова Инишмаан», и я не могу ее списать, потому что это определенный уровень театра. Может, мы еще не пришли, не объяснили, что это за постановка. Когда я выхожу перед спектаклем и начинаю рассказывать про смыслы, ее воспринимают по-другому. Зрители пытаются дотянуться до того, что им объяснили. Так и с «Лавиной» в тот же Тунджера.Потрясающая спектакль, но надо дорасти до ее понимания.

На сцене под крышей у нас идут молодежные, экспериментальные спектакли — с матом, без мата. Сцена под сценой — там у нас 12 моноспектаклей очень мощных. Вот, к примеру, были с «Пустотой» в Грузии, там мужчины плакали на показе. Еще сцена кафе-театра — развлекательная, но там идут как музыкальные спектакли, так и музыкальные классические программы, ведь в городе нет филармонии, а музыкальные вкусы надо воспитывать. В театре-кафе вы можете пить кофе и смотреть спектакль. Когда кто-то приезжает в гости к херсонцам — их приглашают сюда...

— В идеале кто должен был бы помогать театра воспитывать зрителя?

— Школа, безусловно. Сегодня почти во всех школах Херсона есть театральные кружки, и мы им стараемся помочь. Отбираем лучшие, и они у нас спектакли играют. У нас есть страна «Тили-мили-трям», и каждое воскресенье мы показываем сказку для детей. Актеры говорят после спектакля: «Будите своих мам и пап и ведите в театр». Мне некоторые друзья говорят: «Слушай, ну ты прекращай, ибо будит и тянет в театр». Там часто играют спектакли любительских театров, если они приличные.

У нас есть студия для детей «Подснежник», театральная студия 18+. За последние четыре года у нас поехало пятеро ее выпускников в Москву учиться. Одна вернулась уже после Российского института театральных искусств в наш театр, сказала, что не будет работать в РФ. Кстати, начинаем искать на проекты людей. Потому что мы сейчас кабаре хотим сделать. Идей много, поэтому работаем.

— За счет чего можно было бы поднять зарплату актерам?

— По закону, актеры академических театров имеют право на 100% надбавки. Получаем лишь где-то процентов 30. Я трачу кучу своего времени, чтобы распределить эти 30% таким образом, чтобы кто-то получил 10, а кто-то 100. Своего времени благодаря Юрию Петровичу Богуцкому нас приравняли к высшей школе — это было неким толчком, театры начали развиваться более мощно. Сейчас парадокс для театров еще в том, что нет выслуги лет для так называемых нетворческих работников.

Скажем, у меня пастежер работает, которая сама изготавливает парики, она творческая или нет? Она 20 тысяч волос имеет пришить, чтобы сделать парик, вручную... И такой специалист — единственная на весь город, а может, и в Украине. Стараюсь делать все, что в моих силах, по обеспечению работников жильем. Кстати, мы первые в истории украинского театра приняли в штат актера с особыми потребностями, парня из детского дома.

— С окончанием одного фестиваля начинается подготовка к следующему. Какой на теперь вырисовывается следующая «Мельпомена Таврии»?

— Ну, уже открыли регистрацию, уже некоторые театры подали заявки. Мы присматриваемся к интересным коллективов и постановок. Например, в Стамбуле я увидел театр с Узбекестану, который показывал интересно сделан колоритный народный эпос, используя необычные музыкальные инструменты. Мы их уже пригласили. Будем стараться удивлять зрителей. Европейские театры все хотят иметь гонорары.

Планов много. Каждый год себе обещаю, что будет меньше премьер. Театр — это такая субстанция, которая все время должна двигаться и искать пути к зрителю, открывать двери и каждый раз пытаться поднять уровень. Приятно, что со временем в области уже развился театральный туризм. На выходные люди в Херсон целенаправленно едут в театр. И постоянно нас просят приехать. Сейчас, когда едем в районы, продаем билеты так же, как в городе. Даже небольшие села пытаются подтягиваться, приглашают нас.

— Ваш театр умеет зарабатывать деньги. Коллеги из других городов, как это воспринимают?

— На меня коллеги порой обижаются, когда говорю, что наш театр за год зарабатывает по 12-13 миллионов, а у них вдвое меньше. Но мы сами содержим помещение уже более 20 лет, государство на это не выделяет никаких средств. Так же, как и не выделяет на постановки, а это костюмы, декорации и тому подобное. Мы все время ищем пути к зрителю. Серьезно анализируем аудиторию и стараемся, чтобы каждый спектакль имел своего особого зрителя.

Похожие статьи:

  1. ​Як швидко знайти роботу
  2. Як вибрати змішувач
  3. Ходова частину автомобіля
  4. ​Правила офісного дизайну
  5. ​Де і як шукати роботу